— Хочу, — решительно ответила Яна.

Через пять минут, купив рожок шоколадного мороженого — для нее и бутылку минеральной воды — для него, они уже спускались по широкой тропе к воде: с северной стороны парк примыкал к небольшому озерцу, непригодному для купания, но очень живописному. Пятачок воды с обрывистым травяным берегом был отгорожен от окружающего мира зарослями камышей и деревьями; на ее поверхности отражалось уже потемневшее небо с лунным диском и россыпью звезд. Издали приглушенно доносилась музыка и шум парка, голоса людей. Яна вдруг поняла, что больше не слышит звучания флейты — должно быть, музыкант ушел играть в другую часть парка. Или домой.

Они устроились прямо на травяном спуске к воде, спугнув пару лягушек. Яна уже успела рассказать Алексу, что собиралась, вообще-то, вовсе не на прогулку в парк, а в магазин за продуктами, и это его почему-то очень заинтересовало.

— Ну, зато, благодаря этому стечению обстоятельств, мы снова встретились, — заметил он с улыбкой.

— Чтобы снова встретиться, люди обычно обмениваются телефонами, — ответила она и поспешно добавила: — Нет, не подумай, я без намеков…

— Я понял. Тебя дома-то не хватятся?

— Во-первых, некому — я давно не живу с родителями; а во-вторых, мне уже двадцать три: в таком возрасте люди как бы считаются взрослыми.

— Не "уже", а "всего", — возразил он.

— Я — девушка, так что в моем случае это именно "уже", — вздохнула она. — Давай не будем обо мне, ладно? Лучше расскажи, почему ты решил преподавать, да еще и культурологию.

Алекс вопросительно приподнял бровь.

— А что, по-твоему, культурология — наука, не заслуживающая внимания?

Яна засмеялась.

— Ну, на западе ее, кажется, в отдельную науку вообще не выделяют…

— Да, там ее называют культурной антропологией, — кивнул Алекс. — Ну… мне в культурологии нравится то, что она совмещает в себе черты других наук — философии, истории… религии. Это интересно.