Проблема в том, что, чем меньше Перворожденных остается с нами, тем больше нас охватывает безумие. Мы, Истинные, способны бороться с бременем времени, но наши вриколакосы, как показывает вчерашний пример, не так устойчивы. Об этом говорят самоубийства по крайней мере четырех обращенных — двоих в Англии, одного в Штатах и еще одного — в Индии, о которых я был проинформирован недавно. Правда, в двух случаях вриколакосы сами попросили своих создателей их уничтожить. Отдадим должное Мие — она не пощадила своего воспитанника и поступила разумно, оберегая свой род.

— Его бы все равно нашли и убили Палачи, — пожал плечами Александр.

— Верно. Что ж, случившееся говорит лишь о том, что вы должны быть внимательнее к своим ученикам. По словам Мии, она давно заметила в Антоне признаки безумия…

— Я бы тоже рехнулся, будь я учеником Мии, — угрюмо заметил Каин. Лейла с готовностью расхохоталась.

— Не обижайся, милочка, но ты бываешь такой занудой, — она улыбнулась Мие, обнажив в улыбке свои крепкие, белоснежные зубы с заостренными клыками, сейчас вполне обычными, короткими. А вот у Мии, пока она слушала колкие выпады этих двоих, клыки невольно удлинились от ярости. Ведь Каин точно знает, что значит потерять свое дитя, когда прерывается крепчайшая ментальная связь, служащая своеобразной пуповиной между создателем и обращенным, как это больно, и душевно, и физически, — и все равно насмехается над ней!

— Скольких твоих детей убили люди, Лейла? — тихо спросила Мия продолжавшую ухмыляться девушку. — Ни одного пока, верно?

— Что значит — "пока"? — та злобно сощурила желтые кошачьи глаза. Когда-то Мия завидовала этому цвету ее глаз, такому необычному для всех Истинных: их глаза даже в спокойном состоянии всегда казались черными, с легким оттенком зеленого, карего или серого. Черными, как породивший их Лес, как его священная кровь…

— Умолкни, женщина, — осадил ее Самир. — Кажется, Александр также хотел сообщить нечто важное.