— Итак, — спокойно произнес Самир, опускаясь в ближайшее кресло, откуда ему было видно лица всех его собеседников, — вы, конечно, и сами уже знаете, зачем я вас здесь собрал.

Лейла, вальяжно развалившаяся на диванчике, фыркнула.

— Событие не такой уже великой важности, чтобы вытаскивать меня из клуба в разгар ночи, — недовольно заметила она.

— Позволь мне об этом судить, — ледяным тоном отрезал Самир.

Мия в который раз подумала, что при его знойной египетской внешности сложно, наверное, изображать вечную холодность. Даже спустя века она слишком хорошо помнила опаляющую ярость Самира, и каждый раз поражалась дерзости Лейлы. Впрочем, она была самой младшей из них — ей едва минуло двести лет — а потому некоторые ее выходки были простительны. Мия себе подобного непочтения к старшим не позволяла никогда. Именно за счет возраста Самир когда-то и был негласно избран бессменным лидером их небольшой группы — всего шесть Истинных на весь город, не считая вриколакосов — обращенных. Но их и не должно быть больше. Перворожденных, тех, что пришли с Праматерью, среди них не было и вовсе: их, по слухам, осталось не более десятка, раскиданного по всем уголкам мира. Остальные либо пали, либо, если верить легендам, погрузились в вечный сон, подобно Праматери…

— Я так понимаю, что вынужден снова лицезреть ваши мерзкие рожи из-за вчерашнего бедлама в "Норе", — подал голос Каин.

Мия поморщилась: воспитание Каина всегда оставляло желать лучшего. Как, впрочем, и отвратительный характер. Было трудно поверить, что Каин — дитя Истинных; обычно наглое, вызывающее поведение отличало вриколакосов, которые были такими при жизни или которым наставники уделяли слишком мало внимания. Себе ученика Мия в свое время выбирала очень тщательно — и все равно промахнулась, как показало вчерашнее происшествие.